Матвей (рассказ)

Паршиво быть тёмным пятном на лёгком полотне праздничного дня. Белокурые девочки с бантами уже прочитали стихи на линейке. Мальчики под присмотром грузных отцов готовы идти на парад. Седьмой повтор советского марша надрывает хрипотой дешёвые колонки у супермаркета. И даже солнце светит в праздничный такт. Матвей прячет руки в карманы засаленной куртки.

“9 мая в 10:00 в нашем магазине будет организована полевая кухня для всех желающих”

Матвей ждёт своей очереди. Два подростка спереди переглядываются и, усмехаясь, затыкают носы. Женщина за ним держится на расстоянии. Матвей пытается запрятаться с головой в рваную куртку, не по размеру висящую на сутулых плечах, От него пахнет перекисшим потом, вчерашним спиртом и гнилой едой.

Аромат мясной каши перебил смрад, знаменуя подошедший черёд. Женщина в бутафорской пилотке неодобрительно посмотрела на него, взяла пластиковую тарелку с чёрно-оранжевой скатерти, небрежно, но щедро хлопнула туда каши, воткнула ложку и протянула парню. Он медлил.

— Ну! Забирать будешь?

Матвей вытащил бинтованные руки из карманов и увидел привычную суету прячущихся глаз. Двинувшись всем телом вперёд, он ухватил миску двумя руками, прижал её к себе и отошёл в сторону от входа. Женщина посмотрела в его в спину, гадливо вздрогнула и покачала головой.

Бинты пропускают тепло на ладони и это приятно.

Три ржавых полоски на линялом асфальте схватили внимание Матвея. Кожаный кошелёк в трёх оттенках коричневого, с жёсткими рёбрами и серебряной защёлкой. Парень встал подле него, воровато оглянулся, поставил кашу вниз и быстро поднял находку, тем же невольно жадным движением обеими руками прижав его к себе. И тут же ловко перехватил руки и сунул их с добычей в карман.

Рядом вскричал ребёнок. Открытый сандаль прижал ребро дымящейся тарелки, обвалив его содержимое на белую ступню. Вырванный из юной глотки крик быстро вырос в слезливый рёв. Мальчишку догнал ластогубый отец.

— Мелкий, ты чё? — он увидел распластавшуюся жаркую массу на тротуаре. — Эй, это твоя каша, мужик?
Матвей ещё больше ссутулился. Его жалкий вид, потрёпанная одежда, заветрившаяся грязная кожа вдохновили любящего папу на гнев за сыновью боль.

— Ты нахуя здесь поставил?! Здесь люди ходят, дети, сука, бегают... Ты мне сына обварил, бля! Чепушило... — он не смотрел на мальчика, который застыл в полуплаче, со страхом смотря на кричащего отца. — Хера ли ты вылез со своей помойки, бомжара? А?

Мужик опущенными крыльями развёл жирные руки, выгнул вперёд грудь, которая даже в такой дуге не смогла опередить шар живота, и двинулся на Матвея. Тот вскинул кисть в грязных бинтах, встав словно спортсмен из уличных боёв в защитной стойке. Только в глазах страх и тупая покорность барана, ведомого на убой. Гневливый отец глянул на руки своей предполагаемой жертвы и резко отпрянул, только по инерции чуть толкнув оппонента. Этого хватило, чтобы тот завалился через поколенный заборчик на плеши городского газона.

— Тьфу, бля… — мужик отвернулся к сыну. — Ну чё ты под ноги не смотришь, а? Давай снимай сандали, кашу вытряхивай... И не реви давай, сегодня день солдат, а ты ревёшь, ну. Деды воевали и ничего, а ты… Так, пошли к маме.

Матвей лежит на газоне, чувствуя под щекой хрусткую землю, и не двигается. Рука крепко прижимает кошелёк к телу. Человек лежит на земле и смотрит на облако в небе. Тело пробивает крупной дрожью. Бездомный, переживший зиму на улице, окончательно согревается только в июле.

Когда отца с сыном стало не слышно, Матвей встал, опираясь на локти.

У Матвея отрублены пальцы на руках, все, кроме больших. Культи перемотаны бинтами, на них коричневые пятна на месте гноившихся ран. Две руки, застывшие в неизменном “пальце вверх”. Как он шутил до зимы, когда был ещё сытым: “в количестве пальцев я придерживаюсь закона Парето: 20% пальцев дают 80% ловкости”. Когда человек голоден, то ему уже не до шуток.

Мусорные баки за углом, огороженные профнастилом, за которыми две оголённые трубы теплотрассы, скрывающиеся под бетонным навесом. Идеальное место, если тебе некуда пойти. Здесь Матвей не один.

— Пиздато, что облака разгоняют всегда! — Володя вытянулся своим худым болезненным телом, обнажив вздувшийся живот, испещрённый ссадинами и язвами.
— Их только в Москве разгоняют, — робко заметил Матвей.
— На небо посмотри! Видишь тучи, ну?
— Нет…
— Ну и хули ты пиздишь тогда, молодой? Везде разгоняют, чтоб парады… Путин издал указ, чтобы во всех городах, где есть ветераны, разгоняли. И в том году жарило, мы тогда у говнотечки жили, шалаш там выстроили, металл собирали, охуенно жили, — Володя мечтательно заулыбался своим пустым от клыка до клыка ртом. — Потом мосты к шосу стали хуярить, экскаваторы, блядь, да камазы понаехали, нас менты погнали нахер. Мне ногу тогда и переломили, я в больничку загремел.

Володя говорил об этом беззлобно, словно принимая это за обычный жизненный порядок.

— Ребята куда-то к вокзалу слиняли, да я их и потерял. И хуй с ними, здесь тоже заебись. Меня к тебе бог послал, а
то ты бы пропал. Надо поспать, вечерком пойдём посачкуем у магаза. — Володя закрыл глаза.
Матвей сел на бетон и достал кошелёк. Металлическая застёжка легко поддалась, обнажив внутренности: три тысячные купюры, пятисотка, два полтинника, две банковские карты и маленькая фотография: улыбающаяся волноволосая девушка обнимает сзади хмурого, но довольного брюнета с большой родинкой на правой скуле. От этого счастья не оторвать взгляд. На карте написано: ANNA CHERNOVA.

Матвей помнил эту девушку. Он помнил всех, кто подавал ему, но её легко запомнить было не поэтому. Лёгкость её радости, когда они вместе с неизменно хмурым парнем приходили в магазин, была заразительна даже для вымокшего под дождём бездомного, добавляя в его вечное “у вас не будет мелочи” неоправданный оптимизм. После, уже весной, она всегда приходила одна, поникшая, сменившая походку на медленную, но не плавную, а какую-то рваную, будто каждые две секунды у человека кончается заряд. С лёгким пакетом она уходила на ту сторону улицы.

Её прошлый спутник тоже иногда заходил. Уже не только хмурый, но со сжатой челюстью и какой-то исподлобный, он заходил за сигаретами, не замечал никого, заставляя прохожих уворачиваться от своих широких плеч. Просьб о мелочи он даже не слышал.

— Что это у тебя? — Володя заглянул через плечо.
— Ничего…
— Ну-ка дай!  — он вырвал добычу из нехватких рук. — Нихуя, неплохо… Где подсёк?
— У крыльца там… Отдай.
— Да отдам, не гоноши, что нашёл, то твоё, без пизды… Я заценю только. Девка лопоухая, пролямзила кошель! Надо попробовать закупиться на карты, в “Хороший” пойдём, тама Тамара вопрос лишний не задаст.

Володя через улыбку прошумел мокрым кашлем.

— Я вернуть хочу.
— Ты ебанулся?
— Она часто у магазина... Я вернуть хочу. Дай мне.
— Здесь три косаря с лихом, ты чё?
— Дай…
— Да иди ты нахуй, если сам без бошки, то я тебе за голову буду, — Володя убрал кошелёк в карман висящих на его тонких ногах джинсов.

Матвей встал.

— Отдай, пожалуйста… — нижняя губа задрожала.

Он приблизился к товарищу и начал его неловко толкать локтями, заворачивая культи рук на себя. Володя поднялся и легко отмахивался.

— Отдай! — Матвей закричал срывающимся на высокие и сиплые звуки голосом. От обиды вытекли слёзы.
— Отъебись.

Матвей остановился, опустил голову и сказал в землю.

— Отдай, а то я уйду.

“Ведь уйдёт же, инвалид, а куда?..” — подумал старший и сплюнул.

— Ладно, на… — Володя достал из кармана кошелёк и бросил его на бетонный блок, служивший им стулом, столом и кроватью. — Ты деньги вытащи и верни, с неё не убудет. Ну или отблагодарит, ты намекни там…
Матвей прижал возвращённое большим пальцем к бинтованной ладони и убрал обратно в глубину кармана. Сел на бетон и отвернулся.

— Ну чё, ты кашу поел? — мягко спросил Володя.
— Да, поел…
— Охуевшая каша, да?

Вечером Матвей стоит у магазина. Ряд парковки напротив наполнен дорогими машинами, как индикатор уровня цен внутри. Впрочем, на размер подаяний бездомным это не влияет. Кропит мелкий дождь.
— Извините, у вас не будет мелочи? — человек прошёл мимо.
— Извините, у вас не будет мелочи? — женщина сыпнула монет.
— Извините, не будет мелочи? — высокий парень в кепке буркнул “нет” и пошёл в магазин, в дверях обернулся, пристально взглянул на белые тряпки рук Матвея, резко отвернулся и шагнул внутрь.

Матвей спрятался от мороси под неширокое крыльцо. Вышел охранник.

— Туда отойди, — лениво сказал чоповец и махнул рукой на открытый воде тротуар.
— Мне можно…
— Дружище, давай без ерыпения. Я ж тебя не прогоняю вовсе, просто отойди от крыльца, не мешай людям. Они приезжают за едой, а тут ты. Без обид, дружище, но ты не комильфо тут. Давай, дружище, давай-давай!
— Я могу стоять… — Матвей по-детски насупился.
— Туда уйди, блядь! — мужик схватил Матвея за шкирку и вытащил из-под крыльца.

Через пять минуть капли стали стекать с короткой чёлки на лоб. Они огибают дуги бровей с двух сторон: с внешней стекают на скулы и теряются в лохматой жидкой бороде, с внутренней же протекают через углубление глаз и оттуда бегут пресными слезами.

В жестяной банке гремит мелочь. Люди шагают мимо, пришпоренные промозглостью вечернего воздуха и планами на будущее. Мокрая пелена очень мелкого дождя даже не идёт сверху, а словно окружает, будто бог балуется большим распылителем.

Пришёл Володя.

— Пойдём, завтра встретишь. Или послезавтра… — он выдержал паузу. — Я водки достал. Пойдём, ну заебал…
— Ещё немного. Ты иди, я скоро приду.
— Мотя… замёрзнешь, простудишься, сдохнешь. А чего ради, ну? Пошли.
— Ещё пять минут.
— Я с тобой постою, — и он остался.

Входят. Выходят. Проходят мимо.

— Эй, парень!

Рядом стоит недавно заходивший внутрь парень. В руках его кепка, пачка сигарет и сотенная купюра.

— Ты у меня мелочь спрашивал… держи, — он протянул сотню, опустив при этом голову вниз, стараясь не пялиться на руки.

Матвей зажал её пальцем.

Без кепки он узнал его. Те же сдвинутые брови, что на фотографии, которая сейчас лежит у Матвея в кармане.

— Спасибо… — Матвей нащупал во внутренностях куртки кошелёк, рука чуть дёрнулась.

Парень резко развернулся, сделал шаг и уткнулся в девушку с фото. Никто не решился сказать “привет” и он прошёл мимо. Она обернулась на его теряющуюся спину и зашла в магазин. Сквозь стекло было видно, как она говорила с администратором, кассирами, те качали головой. Она вышла.

— Давай, — сказал Володя.

Матвей двинулся вперёд.

— Извините…
— Мелочи нет! — девушка неприязненно отпрянула от Матвея.
— Я кошелёк нашёл.
— Мой?

Матвей достал свою находку и двумя руками и протянул девушке. Та отшатнулась. Потом решительно, словно почувствовав вину за свою брезгливость, взяла кошелёк, аккуратно пальцами вытащив его с перевязанных бело-жёлтых культей.

— Спасибо… — она в нерешительности замерла. — Большое…

Матвей оглянулся на Володю. Тот мотнул головой в сторону девушки.

— Спасибо ещё раз, — она смотрела на мокрый асфальт. — До свидания.

У перекрёстка в пятидесяти метрах от крыльца она остановилась. Посмотрела ещё раз на кошелёк, раскрыла его, вытащила карточки, деньги, фотографию. Так же держа на вытянутых пальцах, она бросила кошелёк в мусорку и обтёрла ладонь об джинсы. Посмотрела на старое фото. И после секундной паузы бросила его сверху. Почувствовав взгляд на себе, она обернулась и встретилась глазами с Матвеем. Неестественно улыбнулась.

— Вы извините, я вас не поблагодарила… — она вернулась и вытащила пятисотрублёвую купюру. — Что-то не подумала я… Спасибо.

Матвей смотрел как на перекрёстке мигает жёлтый цвет светофора.

— Не надо.
— Возьмите, вы извините, что я… Просто…
— Не надо.
— Возьмите, пожалуйста…

Мокрая купюра обвисла на её маленькой ладони, прилипнув к тонким пальцам.

Матвей отвернулся и пошёл прочь. На блестящем тротуаре росли и пропадали его тени от фонарей. Володя семенящим шагом двинулся следом.

— Матвей, постой! Подожди, ну… — он догнал друга. — Ну чувырла, да? Правильно, что не взял, как, блядь, гордо… Молодец!

Матвей молчал и шагал. Так молча они дошли до навеса, под которым прятались от дождя.

— У тебя же водка есть?

Володя достал бутылку. Матвей обхватил её и с локтями вверх запрокинул, делая большой глоток. От горечи из глаз брызнули слёзы и он часто задышал. Володя засмеялся.

— А на пятихатку ещё бы и закусили!

Матвей облокотился на стену, спрятал мокрые бинты в карманы и улыбнулся. Дождь не кончался всю ночь.

///
//
/

Поделиться
Отправить
Популярное