vtrnik — Илья Втюрин

Матвей (рассказ)

Паршиво быть тёмным пятном на лёгком полотне праздничного дня. Белокурые девочки с бантами уже прочитали стихи на линейке. Мальчики под присмотром грузных отцов готовы идти на парад. Седьмой повтор советского марша надрывает хрипотой дешёвые колонки у супермаркета. И даже солнце светит в праздничный такт. Матвей прячет руки в карманы засаленной куртки.

“9 мая в 10:00 в нашем магазине будет организована полевая кухня для всех желающих”

Матвей ждёт своей очереди. Два подростка спереди переглядываются и, усмехаясь, затыкают носы. Женщина за ним держится на расстоянии. Матвей пытается запрятаться с головой в рваную куртку, не по размеру висящую на сутулых плечах, От него пахнет перекисшим потом, вчерашним спиртом и гнилой едой.

Аромат мясной каши перебил смрад, знаменуя подошедший черёд. Женщина в бутафорской пилотке неодобрительно посмотрела на него, взяла пластиковую тарелку с чёрно-оранжевой скатерти, небрежно, но щедро хлопнула туда каши, воткнула ложку и протянула парню. Он медлил.

— Ну! Забирать будешь?

Матвей вытащил бинтованные руки из карманов и увидел привычную суету прячущихся глаз. Двинувшись всем телом вперёд, он ухватил миску двумя руками, прижал её к себе и отошёл в сторону от входа. Женщина посмотрела в его в спину, гадливо вздрогнула и покачала головой.

Бинты пропускают тепло на ладони и это приятно.

Три ржавых полоски на линялом асфальте схватили внимание Матвея. Кожаный кошелёк в трёх оттенках коричневого, с жёсткими рёбрами и серебряной защёлкой. Парень встал подле него, воровато оглянулся, поставил кашу вниз и быстро поднял находку, тем же невольно жадным движением обеими руками прижав его к себе. И тут же ловко перехватил руки и сунул их с добычей в карман.

Рядом вскричал ребёнок. Открытый сандаль прижал ребро дымящейся тарелки, обвалив его содержимое на белую ступню. Вырванный из юной глотки крик быстро вырос в слезливый рёв. Мальчишку догнал ластогубый отец.

— Мелкий, ты чё? — он увидел распластавшуюся жаркую массу на тротуаре. — Эй, это твоя каша, мужик?
Матвей ещё больше ссутулился. Его жалкий вид, потрёпанная одежда, заветрившаяся грязная кожа вдохновили любящего папу на гнев за сыновью боль.

— Ты нахуя здесь поставил?! Здесь люди ходят, дети, сука, бегают... Ты мне сына обварил, бля! Чепушило... — он не смотрел на мальчика, который застыл в полуплаче, со страхом смотря на кричащего отца. — Хера ли ты вылез со своей помойки, бомжара? А?

Мужик опущенными крыльями развёл жирные руки, выгнул вперёд грудь, которая даже в такой дуге не смогла опередить шар живота, и двинулся на Матвея. Тот вскинул кисть в грязных бинтах, встав словно спортсмен из уличных боёв в защитной стойке. Только в глазах страх и тупая покорность барана, ведомого на убой. Гневливый отец глянул на руки своей предполагаемой жертвы и резко отпрянул, только по инерции чуть толкнув оппонента. Этого хватило, чтобы тот завалился через поколенный заборчик на плеши городского газона.

— Тьфу, бля… — мужик отвернулся к сыну. — Ну чё ты под ноги не смотришь, а? Давай снимай сандали, кашу вытряхивай... И не реви давай, сегодня день солдат, а ты ревёшь, ну. Деды воевали и ничего, а ты… Так, пошли к маме.

Матвей лежит на газоне, чувствуя под щекой хрусткую землю, и не двигается. Рука крепко прижимает кошелёк к телу. Человек лежит на земле и смотрит на облако в небе. Тело пробивает крупной дрожью. Бездомный, переживший зиму на улице, окончательно согревается только в июле.

Когда отца с сыном стало не слышно, Матвей встал, опираясь на локти.

У Матвея отрублены пальцы на руках, все, кроме больших. Культи перемотаны бинтами, на них коричневые пятна на месте гноившихся ран. Две руки, застывшие в неизменном “пальце вверх”. Как он шутил до зимы, когда был ещё сытым: “в количестве пальцев я придерживаюсь закона Парето: 20% пальцев дают 80% ловкости”. Когда человек голоден, то ему уже не до шуток.

Мусорные баки за углом, огороженные профнастилом, за которыми две оголённые трубы теплотрассы, скрывающиеся под бетонным навесом. Идеальное место, если тебе некуда пойти. Здесь Матвей не один.

— Пиздато, что облака разгоняют всегда! — Володя вытянулся своим худым болезненным телом, обнажив вздувшийся живот, испещрённый ссадинами и язвами.
— Их только в Москве разгоняют, — робко заметил Матвей.
— На небо посмотри! Видишь тучи, ну?
— Нет…
— Ну и хули ты пиздишь тогда, молодой? Везде разгоняют, чтоб парады… Путин издал указ, чтобы во всех городах, где есть ветераны, разгоняли. И в том году жарило, мы тогда у говнотечки жили, шалаш там выстроили, металл собирали, охуенно жили, — Володя мечтательно заулыбался своим пустым от клыка до клыка ртом. — Потом мосты к шосу стали хуярить, экскаваторы, блядь, да камазы понаехали, нас менты погнали нахер. Мне ногу тогда и переломили, я в больничку загремел.

Володя говорил об этом беззлобно, словно принимая это за обычный жизненный порядок.

— Ребята куда-то к вокзалу слиняли, да я их и потерял. И хуй с ними, здесь тоже заебись. Меня к тебе бог послал, а
то ты бы пропал. Надо поспать, вечерком пойдём посачкуем у магаза. — Володя закрыл глаза.
Матвей сел на бетон и достал кошелёк. Металлическая застёжка легко поддалась, обнажив внутренности: три тысячные купюры, пятисотка, два полтинника, две банковские карты и маленькая фотография: улыбающаяся волноволосая девушка обнимает сзади хмурого, но довольного брюнета с большой родинкой на правой скуле. От этого счастья не оторвать взгляд. На карте написано: ANNA CHERNOVA.

Матвей помнил эту девушку. Он помнил всех, кто подавал ему, но её легко запомнить было не поэтому. Лёгкость её радости, когда они вместе с неизменно хмурым парнем приходили в магазин, была заразительна даже для вымокшего под дождём бездомного, добавляя в его вечное “у вас не будет мелочи” неоправданный оптимизм. После, уже весной, она всегда приходила одна, поникшая, сменившая походку на медленную, но не плавную, а какую-то рваную, будто каждые две секунды у человека кончается заряд. С лёгким пакетом она уходила на ту сторону улицы.

Её прошлый спутник тоже иногда заходил. Уже не только хмурый, но со сжатой челюстью и какой-то исподлобный, он заходил за сигаретами, не замечал никого, заставляя прохожих уворачиваться от своих широких плеч. Просьб о мелочи он даже не слышал.

— Что это у тебя? — Володя заглянул через плечо.
— Ничего…
— Ну-ка дай!  — он вырвал добычу из нехватких рук. — Нихуя, неплохо… Где подсёк?
— У крыльца там… Отдай.
— Да отдам, не гоноши, что нашёл, то твоё, без пизды… Я заценю только. Девка лопоухая, пролямзила кошель! Надо попробовать закупиться на карты, в “Хороший” пойдём, тама Тамара вопрос лишний не задаст.

Володя через улыбку прошумел мокрым кашлем.

— Я вернуть хочу.
— Ты ебанулся?
— Она часто у магазина... Я вернуть хочу. Дай мне.
— Здесь три косаря с лихом, ты чё?
— Дай…
— Да иди ты нахуй, если сам без бошки, то я тебе за голову буду, — Володя убрал кошелёк в карман висящих на его тонких ногах джинсов.

Матвей встал.

— Отдай, пожалуйста… — нижняя губа задрожала.

Он приблизился к товарищу и начал его неловко толкать локтями, заворачивая культи рук на себя. Володя поднялся и легко отмахивался.

— Отдай! — Матвей закричал срывающимся на высокие и сиплые звуки голосом. От обиды вытекли слёзы.
— Отъебись.

Матвей остановился, опустил голову и сказал в землю.

— Отдай, а то я уйду.

“Ведь уйдёт же, инвалид, а куда?..” — подумал старший и сплюнул.

— Ладно, на… — Володя достал из кармана кошелёк и бросил его на бетонный блок, служивший им стулом, столом и кроватью. — Ты деньги вытащи и верни, с неё не убудет. Ну или отблагодарит, ты намекни там…
Матвей прижал возвращённое большим пальцем к бинтованной ладони и убрал обратно в глубину кармана. Сел на бетон и отвернулся.

— Ну чё, ты кашу поел? — мягко спросил Володя.
— Да, поел…
— Охуевшая каша, да?

Вечером Матвей стоит у магазина. Ряд парковки напротив наполнен дорогими машинами, как индикатор уровня цен внутри. Впрочем, на размер подаяний бездомным это не влияет. Кропит мелкий дождь.
— Извините, у вас не будет мелочи? — человек прошёл мимо.
— Извините, у вас не будет мелочи? — женщина сыпнула монет.
— Извините, не будет мелочи? — высокий парень в кепке буркнул “нет” и пошёл в магазин, в дверях обернулся, пристально взглянул на белые тряпки рук Матвея, резко отвернулся и шагнул внутрь.

Матвей спрятался от мороси под неширокое крыльцо. Вышел охранник.

— Туда отойди, — лениво сказал чоповец и махнул рукой на открытый воде тротуар.
— Мне можно…
— Дружище, давай без ерыпения. Я ж тебя не прогоняю вовсе, просто отойди от крыльца, не мешай людям. Они приезжают за едой, а тут ты. Без обид, дружище, но ты не комильфо тут. Давай, дружище, давай-давай!
— Я могу стоять… — Матвей по-детски насупился.
— Туда уйди, блядь! — мужик схватил Матвея за шкирку и вытащил из-под крыльца.

Через пять минуть капли стали стекать с короткой чёлки на лоб. Они огибают дуги бровей с двух сторон: с внешней стекают на скулы и теряются в лохматой жидкой бороде, с внутренней же протекают через углубление глаз и оттуда бегут пресными слезами.

В жестяной банке гремит мелочь. Люди шагают мимо, пришпоренные промозглостью вечернего воздуха и планами на будущее. Мокрая пелена очень мелкого дождя даже не идёт сверху, а словно окружает, будто бог балуется большим распылителем.

Пришёл Володя.

— Пойдём, завтра встретишь. Или послезавтра… — он выдержал паузу. — Я водки достал. Пойдём, ну заебал…
— Ещё немного. Ты иди, я скоро приду.
— Мотя… замёрзнешь, простудишься, сдохнешь. А чего ради, ну? Пошли.
— Ещё пять минут.
— Я с тобой постою, — и он остался.

Входят. Выходят. Проходят мимо.

— Эй, парень!

Рядом стоит недавно заходивший внутрь парень. В руках его кепка, пачка сигарет и сотенная купюра.

— Ты у меня мелочь спрашивал… держи, — он протянул сотню, опустив при этом голову вниз, стараясь не пялиться на руки.

Матвей зажал её пальцем.

Без кепки он узнал его. Те же сдвинутые брови, что на фотографии, которая сейчас лежит у Матвея в кармане.

— Спасибо… — Матвей нащупал во внутренностях куртки кошелёк, рука чуть дёрнулась.

Парень резко развернулся, сделал шаг и уткнулся в девушку с фото. Никто не решился сказать “привет” и он прошёл мимо. Она обернулась на его теряющуюся спину и зашла в магазин. Сквозь стекло было видно, как она говорила с администратором, кассирами, те качали головой. Она вышла.

— Давай, — сказал Володя.

Матвей двинулся вперёд.

— Извините…
— Мелочи нет! — девушка неприязненно отпрянула от Матвея.
— Я кошелёк нашёл.
— Мой?

Матвей достал свою находку и двумя руками и протянул девушке. Та отшатнулась. Потом решительно, словно почувствовав вину за свою брезгливость, взяла кошелёк, аккуратно пальцами вытащив его с перевязанных бело-жёлтых культей.

— Спасибо… — она в нерешительности замерла. — Большое…

Матвей оглянулся на Володю. Тот мотнул головой в сторону девушки.

— Спасибо ещё раз, — она смотрела на мокрый асфальт. — До свидания.

У перекрёстка в пятидесяти метрах от крыльца она остановилась. Посмотрела ещё раз на кошелёк, раскрыла его, вытащила карточки, деньги, фотографию. Так же держа на вытянутых пальцах, она бросила кошелёк в мусорку и обтёрла ладонь об джинсы. Посмотрела на старое фото. И после секундной паузы бросила его сверху. Почувствовав взгляд на себе, она обернулась и встретилась глазами с Матвеем. Неестественно улыбнулась.

— Вы извините, я вас не поблагодарила… — она вернулась и вытащила пятисотрублёвую купюру. — Что-то не подумала я… Спасибо.

Матвей смотрел как на перекрёстке мигает жёлтый цвет светофора.

— Не надо.
— Возьмите, вы извините, что я… Просто…
— Не надо.
— Возьмите, пожалуйста…

Мокрая купюра обвисла на её маленькой ладони, прилипнув к тонким пальцам.

Матвей отвернулся и пошёл прочь. На блестящем тротуаре росли и пропадали его тени от фонарей. Володя семенящим шагом двинулся следом.

— Матвей, постой! Подожди, ну… — он догнал друга. — Ну чувырла, да? Правильно, что не взял, как, блядь, гордо… Молодец!

Матвей молчал и шагал. Так молча они дошли до навеса, под которым прятались от дождя.

— У тебя же водка есть?

Володя достал бутылку. Матвей обхватил её и с локтями вверх запрокинул, делая большой глоток. От горечи из глаз брызнули слёзы и он часто задышал. Володя засмеялся.

— А на пятихатку ещё бы и закусили!

Матвей облокотился на стену, спрятал мокрые бинты в карманы и улыбнулся. Дождь не кончался всю ночь.

///
//
/

26 июня   рассказ

и это ещё не конец

Лев Толстой сказал, что свадьба — это плохой конец для романа. Мол, героя запустили в клетку с тигром, впереди самое интересное. Что, впрочем, не помешало ему закончить “Войну и мир” свадьбой. Я же вообще считаю (вернее не помню, у кого эту мысль украл), что никакая история не заканчивается, пока не умирают её герои. Только смерть может наверняка разорвать ряд многоточий, которыми выстлан уход в закат. А что дальше?.. А что потом?.. А это точно всё?... Наверное поэтому я в своих рассказах, не в силах расстаться с героями и дать им спокойно пожить, нещадно убиваю их. Ну или хотя бы собаку.

Один из самых трагичных моментов моей жизни. Я в больнице, отделение неврологии, три дня назад меня отвезла туда скорая. Мне страшно: когда меня увозили, я путал слова, несвязно говорил, а после от боли не очень соображал, где я и кто я. Вечер, я объясняюсь со своей девушкой, или уже тогда бывшей, сложно было понять. Всё закончилось тем, что она сказала, что быть со мной ей больше невозможно, села в лифт и уехала. Я навсегда запомню раскрытые двери лифта, жёлтую лампу внутри кабины, осветившую тёмное фойе больницы, как она вошла в этот свет, её одинокую фигуру и полное жалостью ко мне лицо. И эта пауза между нажатием кнопки и моментом, когда двери начали закрываться, когда ты понимаешь, что сейчас случится неизбежное — кнопка уже нажата, осталось только ждать. Я стою в нескольких метрах ровно напротив, у меня больше не осталось слов и сил. Двери закрываются, сужая полосу света, и я остаюсь один в темноте. Лифт погудел и затих, уступил тишину лязганью больницы. Глаза привыкли к сумеркам. Мимо прошли мумии из соседнего отделения лицевой хирургии. Я всё стоял и стоял, и не было человека более одинокого, покинутого, несчастного… Это был конец.

Ровно через год я путал слова и не соображал уже от счастья с другой девушкой, был влюблён и любим. Жизнь заломила вираж и вывела мою историю в белую полосу. Казалось, что дальше только счастье. Надо ли говорить, что это тоже был не финал?

Пока не умрём, финала не будет. Пусть это будет пустой надеждой, дешёвым оптимизмом, самообманом. Или, наоборот, если ты сейчас счастлив — страхом, асфальтовой тучей на горизонте, про которую неизвестно, в какую сторону она движется. Это всё равно. Важно только знать, что пока ты жив, нельзя говорить “всё, это конец!”. Умрёшь — вот тогда и поговорим.

17 июня   заметка

Мои тбилисские выходные

Одним вечером я увидел пост во fly2trip: «Екатеринбург-Тбилисси, туда-обратно, 10500 рублей, даты в начале июня». Через полчаса у меня на руках были эти билеты. И, честно говоря, если бы вместо Тбилиси было написано Сочи, Калининград, Санкт-Петербург или какой-нибудь Улан-Батор, я бы всё равно улетел — мне нужен был выход.

Самолёт вылетал в 6:30, я приехал на последнем автобусе из Челябинска и затусил в аэропорту. За спиной рюкзак весом чуть меньше трёх килограмм: трусы, носки, зубная щётка и зачем-то расчёска, которой я и дома-то не пользуюсь. Но в Тбилиси я ожидал чего-то особенного, вот и сам решил быть отличным от обычного — расчёсанным. Грузия началась ещё в Екатеринбурге с типично грузинской семьи: грузный мужчина с большим носом, молодой парень, будто немного придавленный присутствием своих родителей и, самое интересное, необъятная чёрноволосая с проседью женщина, в чёрных одеяниях, с густыми бровями, орлиным взглядом и мягкими, но властными движениями.

По прилёту я сразу принял торжественно-восторженный вид, спасаясь от неловкости, неуверенности и даже небольшого страха нового места. Если ты выглядишь как идиот, то мир будет к тебе снисходителен. Обменяв 20 из 200 привезённых долларов на лари по грабительскому аэропортному курсу, я двинул к автобусу. И мой план сработал сразу. Я вошёл в автобус, сел на свободное место и начал крутить головой, всем своим видом показывая, что, во-первых, я хочу заплатить, а во-вторых, вокруг всё так интересно, так интересно. Что-то читал про карточки metromoney и возможность заплатить монетами, но заприметил кондуктора, она увидела меня, и я подумал, что сейчас она со мной разберётся. Автобус тронулся, я с ещё большим усилием начал мотать головой, делая вид, что эти пустынные поля по дороге в город невероятно увлекательны. Кондуктор внимательно проверяла всех входящих, чтобы они прикладывали карты, а меня игнорировала. Турист, убогий, поди с долларами одними, что с него взять... Я же так и доехал до нужного места, сжимая в кулаке необходимые 50 тетри (это половина лари, 1 лари стоит примерно 24 рубля). Забегая вперёд скажу, что и на обратном пути мне не удалось заплатить, но уже при других обстоятельствах. Так что в итоге я задолжал тбилискому автобусному парку 1 лари. Надеюсь, он это переживёт.

Я скачал заранее приложение maps.me с картой Тбилиси, вкупе с GPS они позволяли абсолютно уверенно ориентироваться на местности. А это сразу понадобилось: от остановки пришлось попетлять по узким улочкам (чёрт, какой штамп — «узкие улочки»...) в поисках голубого балкона с фотографии жилья на airbnb. Его я нашёл и тут произошло странное. Я вошёл во дворик и меня встретила точно такая же грузинская женщина, как в аэропорте: большая, в чёрном, чёрно-седые волосы, брови... Не стал бы спорить, если бы мне сказали, что это она и есть. Тётушка Джульетта, так она представилась, проводила меня в мою комнату, сразу спросив «Вы, наверное, хотите вай-фай?». Я бы предпочёл хачапури, но из вежливости отказываться не стал.

Когда я рассказывал про поездку своему другу, то про жильё сказал примерно так: «Снял на эйрбиэнби за 1000 в сутки жильё, ну комнату со своим туалетом и душем... как это называется?..». Друг воскликнул: «Квартира, Илья! Это называется квартира!». Он живёт в студии в Парковом и это задело его за живое. Короче, моя комната (прости, друг!) оказалась вполне милой, чистой и приятной, поэтому я сразу же бросил рюкзак и ушёл гулять.

Ну, думаю, нападай на меня грузинская кухня. Рви меня хачапури, терзайте меня хинкали, добивайте чахохбили! Голод толкал меня от одной двери к другой, но все они были закрыты. Уже после я выяснил, что шёл по самой туристической улице Старого Тбилиси, и на ранних путешественников она не рассчитана. Холодный хачапури из какого-то отдела с выпечкой скрасил моё утро и я пошёл удовлетворять другой голод — на впечатления.
Нарезал круг по ближайшим достопримечательностям и как прилежный турист отправился на фуникулёре в парк Мтацминда. Это что-то вроде парка развлечений, только на вершине горы над городом. На вершине высокой горы. Я подчёркиваю это, чтобы перейти к следующему: в парке работает колесо обозрения. Это насколько эпично, настолько и забавно. С любой из нескольких обзорных площадок парка открывается величественный вид на город и тут же вам предлагают подняться ещё на сколько-то десятков метров, чтобы... увидеть почти то же самое. Глупость абсолютнейшая и бессмыслица. Я, конечно, прокатился.

После парка я попал в лучшее место города, дорога к которому была не менее прекрасна. Вдоль старой части по подножью горы, где стоит Мать-Грузия, идёт заасфальтированная тропа, прячущаяся под деревьями и резкими склонами. Я вышел на неё случайно. Ты идёшь в приятной тени ветвей, слева раскинулся город, ты будто отделён от него, будто бы идёшь вдоль большого жаркого аквариума, а сам в другом, прохладном и тёмном мире... Перескочив через площадку с монументом, я спустился в Ботанический сад к водопаду. Именно он — лучшее место Тбилиси. Над водопадом пешеходный мост, под ним небольшое микроозеро, с глубиной максимум метра полтора и каменная покатая площадка, на которой я и присел. Вода над тобой срывается с 15-20 метров, шумит в непрекращающемся падении и превращается в маленькую речку, уходящую в каньон. Это было воскресенье, мне повезло там оказаться одному. Я не большой фанат природы, но в этом месте немного растворился. Мне на минуту показалось, что да, здесь я обрету покой и умиротворение. Пришла семья с ребёнком и всё закончилось. Я вернулся сюда в последний свой день, здесь было человек 50, куча подростков барахтались в воде под водопадом, кричали, смеялись и я не нашёл того места, где я был.

На улицах я много смотрел на людей. И первым моим неприятным впечатлением было то, что в Грузии некрасивые девушки. Почему-то я расстроился, ведь я читал у Довлатова про баррикады пушистых ресниц... Может я сперва ходил не по тем улицам, или смотрел не с той стороны, но позже я стал встречать и красивых. Причём до того, как выпил вина. И поразительно отсутствие полутонов в грузинской красоте, только мощные и резкие мазки были у создателя это народа. На удивление (зная о кухне) много статных, высоких и стройных девушек. С лицом, правда, не всегда получается.

От мужчин мой внутренний ксенофоб ждал агрессии. Ну Кавказ там, всё такое... Короче, Тбилиси вам не Сочи, здесь нет всего этого возбуждённого южного. Спокойно, мирно, беззлобно. Хотя, вероятно, для одинокой девушки всё совсем не так, внимание она получит сродни южнороссийскому. Грузины говорят, что ни одна незамужняя девушка не уезжает из Грузии без жениха... Что ж, наверное так, я не знаю.

Дальше были дни, более-менее похожие, состоявшие из хождений по улицам, паркам, площадям и закоулкам, из местной еды, в которую я не влюбился, из вина, не в таких количествах, как положено, из ягод с уличных прилавков и множества бездомных псов, больших, упитанных, будто потерянных и тщётно пытающихся найти себя в Тбилиси. С этими мирными псами я чувствовал душевное единение, ведь я такой же как они.

В понедельник вечером по наводке зашёл в бар 41°. Хороший, почти пустой бар. Здесь я, наверное, больше всего узнал про Тбилиси. От барменов: русский экспат и грузинская девушка Тати, смешно говорящая на русском. Парень рассказывал про свой Тбилиси, девушка про свой. Не хочу пересказывать, пересказ обычно ужасно скучен, что не добавит динамики в моё нудное повествование. После пятого коктейля Тати показалась мне очень красивой и я поспешил уйти. По дороге домой я пробовал на зуб свою губу, не чувствовал её и тем самым убеждался в степени своего опьянения. Утром, к счастью, не было похмелья.

Мне сложно что-то внятное сказать об этом городе. Я был словно в стороне от него, чужой и непонятливый наблюдатель. Чтобы город понять, нужно там пожить, я же ничего не уяснил. Почувствовал только, что я хотел бы здесь пожить. Может, ещё придётся.

В переполненном автобусе по дороге в аэропорт я тщетно пытался впихнуть свои монеты в автомат. Он принял две двадцатки и не ел третью. Парень-кондуктор, всю дорогу раскладывающий пасьянс на телефоне, нажал кнопку, отдал вывалившиеся монеты и что-то мне сказал на грузинском, тут же потеряв ко мне интерес. Я понял только «50 тетри». И я снова ехал без билета, сжимая в кулаке монеты, испытывая странное чувство приятного непонимания к этому парню, к этим людям в автобусе, к этому городу...

Потом зашли трое ребят и заговорили на русском. Что-то про новую станцию метро, автобусы, дороги. Один из них сказал что-то типа «да была бы у меня машина, я бы не вылазил в это дерьмо». Я обернулся, посмотрел на его русское лицо и вернулся в Челябинск на несколько часов раньше. В Челябинск, с его машинами, дорогами, машинами...

В аэропорту у прилавка со сладостями я понял, что не съел ни одной чурчхелы. И мне страшно захотелось не улетать из Грузии, не попробовав её. Стойка ломилась от этих сладких палок разного цвета, размера, состава. Пересчитал мелочь в кармане — мне не хватало 40 тетри. Осмотрел все карманы, в которых не оказалось ни лари, ни рубля, ни доллара. Сел на лавку напротив и почувствовал себя ребёнком, которому не купили сладкого, только плакать и закатывать истерики некому — я сам себе взрослый. Я встал и ушёл без чурчхелы, оставив на месте стопку бесполезных монет. Подарок кому-то, кто придёт в Тбилиси после меня. Знаменитая русская щедрость.

10 июня   заметка

В защиту драмаквин

Я склонен драматизировать. То есть раздувать рядовые жизненные неудачи до размера бесповоротных трагедий, которые навсегда изменят мою жизнь, причём не в лучшую сторону. Например, когда я год назад повредил спину, я попрощался со штангой, залом, спортом, нормальным весом, возможностью передвигаться… Моя дальнейшая жизнь представлялась мне печальным шаркающим хождением от дивана до кухни и обратно. Мои запросы в гугле в эти дни: “как жить после перелома позвоночника”, “группы инвалидности”, “сиделка для лежачих больных”. В тот день я попрощался с нормальной жизнью, лежал в одиночестве и натурально плакал от боли. Через пару дней драматизм спал, через пару недель я на лайте вернулся в зал, через пару месяцев спина перестала беспокоить. А драмы-то было…

И я не один такой. Это свойство личности в тех или иных проявлениях я замечал у некоторых своих знакомых. Буквально недавно жена моего друга назвала его драмаквин, а она-то его хорошо знает. На этом вроде как и строится брак?.. Короче, мы, драматики — это вполне себе социальная группа. И социальная группа, которая постоянно подвергается дискриминации. Это как картавые. Любой шутник, который не в состоянии как-то остроумно тебя поддеть, обязательно передразнит твоё произношение “р” и похохочет. Мне ли не знать. К счастью, у большинства картавых годам к пятнадцати формируется толстая кожа от таких шуток.

Так вот, не отвлекаясь на свои комплексы, про драмаквин. Всё это обычно вызывает скепсис, насмешки и вечное “ты постоянно драматизируешь”. К этому тоже привыкаешь и вроде всё ок. Но воспринимая драматизм как нечто негативное, обычно упускается из виду, что это только лишь одна сторона медали. И вторая её сторона очень помогает жить.

Другая сторона драматизации — это романтизация жизни. Эти же люди, которые из проблемы создадут драму, они же из бытового случая сотворят приключение, историю, событие. Мы в небольшом успехе можем увидеть прорыв, который мотивирует работать дальше. Мы видим иллюзорную сетку связанности всего и вся в этом мире. Мы романтизируем жизнь — и часто это помогает.

Был у меня период, когда я почти каждый день выходил в кофейне за стойку к 7:30. Плюсом к этому надо было вести организационные дела, плюс театр, плюс ещё всякое. И находясь в состоянии жуткого невывоза, в ситуации, когда никто тебя не контролирует, прийти на работу вовремя мне позволяла только романтика. Я представлял всю эту типичную историю из рекламных текстов про кофейни: я, бариста, тот человек, который даёт энергию тем людям, что приходят рано утром, я их отправная точка в этом дне, я даю им силы прожить хотя бы до обеда — и я не могу их подвести. Раскрутив в себе состояние городского героя, ощутив всю важность своей миссии, я разлеплял как минимум один глаз и упрямо шёл готовить кофе.

Или театр. Чтобы играть в театре вообще надо быть романтиком. За сценой театра спрятан большой мир, где грязь, неустроенность, бедность. А уж чтобы играть в студии, где ты бесплатно, на чистом энтузиазме, делаешь работу актёра, монтировщика, бутафора, администратора, осветителя и уборщицы — надо настолько сромантизировать это дело, что даже не встаёт вопрос, стоит ли это делать. Обычно этот вопрос мне раз в пару месяцев задают друзья: “ты ещё играешь в театре?” подразумевая “ты ещё тратишь время на это?”. В театре мы верим, что создаём такие вещи, которые способны вызвать эмоциональное потрясение у зрителя, способны вырвать его из обыденности и перевзглянуть на свою жизнь. Мы романтизируем актёрский труд. У нас в студии все драматики/романтики, остальные не задерживаются. На том и стоим.

Безусловно, вдолгую достигают большего успеха те, кто не драматизирует жизнь. Кто со слоновьим спокойствием принимает успехи и неудачи, не раскручивает себя попусту и уверенно делает своё дело. А тому, кто качается на эмоциональных качелях, сложнее держать устойчивый курс. Но если мерить наполненность жизни эмоциями, что ты ощутил, то может этот способ жизни не самый плохой. Впрочем, важно не это...

Я хотел сказать, что в следующий раз, когда захотите усмехнуться над драмаквин, вспомните, что этот же человек — романтиккинг. И вот в тот момент, когда речь моя неожиданно стала касаться вопросов бигендерности, я предпочитаю заткнуться. Во избежание.

Больше драмы, друзья. Больше романтики!

.

Как стать весёлым человеком

Ко мне подходит человек и говорит: “Что-то ты, Илюха, мрачный, рассказы я твои почитал, в Инстаграме там всякое, что так не весело-то?”. Потом ещё один. И ещё. Переживают люди, волнуются. Да и сам я смотрю — правда что-то всё так дёшево трагично. Пора, думаю, вставать на путь истинный и становиться весёлым. Вопрос в том, как это сделать. Я собрал мысли в кучу, поднатужился и написал руководство для себя, как стать весёлым человеком. Может, среди вас тоже есть невесёлые люди и вам это поможет.

Зачем это вообще

Чтобы достичь успеха в каком-то предприятии, нужна хорошая мотивация. Благо, в этом случае всё просто — люди любят весёлых. Хочешь быть всеобщим любимчиком (а все этого хотят, не врите мне) — излучай радость, пахни восторгом, выгляди так, будто паралич сковал твоё лицо в момент, когда пришла смс-ка о пополнении баланса на карте.

Более того — весёлых мужчин любят девушки, а это уже причина посерьёзнее. Женщины предпочитают либо весёлых, либо загадочных. Но чтобы быть загадочным, нужно иметь подходящую внешность. Темноволосый, черноглазый, мускулистый, с тонким шрамом на левой щеке… Ну что-то в этом роде. А вот чтобы быть весёлым, никакого ценза по фенотипу проходить не нужно. Даже наоборот: весельчак с конституцией колобка быстрее и легче пробьёт путь к сердцу дамы. Поэтому я советую ставить на весёлость. Быть же одновременно загадочным и весёлым почему-то никому не удаётся. Кроме Алладина, но у него была волшебная лампа, может в ней дело.

Девушкам в этом плане сложнее. Вы можете быть весёлой или загадочной, умной, обаятельной, жизнерадостной… Но мужчины предпочитают красивых. Что бы они там ни говорили. Поэтому быть весёлой или нет — это ваше свободное решение, так сказать “для себя”. В плане межполовой коммуникации это погоды не сделает.

Ну и конечно, вы должны знать из книг типа “как стать успешным прямо сейчас потратив 35 секунд” и от инстаграм-блогеров, что подобное притягивает подобное. И чтобы притянуть славу, богатство и успех, нужно вести себя так, будто всё это у вас уже есть. То есть стереть со своего лица печать забот и размышлений — и улыбаться, улыбаться, улыбаться.

И если после этих аргументов у вас не возникло желания стать весёлым, то смело закрывайте этот текст и живите дальше своей счастливой жизнью. Вы — самодостаточная зрелая личность. А о чём с такими разговаривать, я понятия не имею…

1. Больше смейтесь

И вам не обязательно должно быть смешно. Просто натренируйте в себе способность засмеяться в любой момент: когда кто-то пытается шутить, когда вы с кем-то смотрите его любимую комедию, когда кто-то показывает вам фото своего кота — смейтесь и не говорите, что вы не можете. Учу как. Вдыхаете поглубже воздух животом, расслабляете челюсть, приоткрыв рот, и на выдохе ритмично сжимаете мышцы пресса. Сперва будет похоже, что вас бьёт судорога, но, после нескольких дней тренировок, эти дёрганья будут похожи на здоровый смех. Присмотритесь, может кто-то из ваших знакомых делает так, когда вы шутите…

И вообще, побольше издавайте звуков: смех, громкие вскрики, междометия, слова… Один из главных признаков весёлого человека — его невозможно потерять в тёмной комнате, из него всё время вылазят какие-то шумы. Уж не знаю, с чем это связано, но это так. Может быть веселье не любит тишину?

2. Не говорите о своих проблемах

Единственное здоровое оправдание того, что человек весел — это то, что у него нет проблем. А так как мы прекрасно знаем, что проблемы есть у всех — просто заткните свой рот, когда хотите поделиться с кем-то своими переживаниями. Делитесь успехами, радостями, счастливыми наблюдениями. Если совсем нечем, скажите, как здорово, что сегодня светит солнце. А если льёт дождь, то как классно, что не с градом.

Поймите раз и навсегда: никому не интересны ваши боли и переживания. Нет ничего более унылого, чем человек, который жалуется на одиночество, тоску или плохое пищеварение. Серьёзно. Однажды я сказал заинтересовавшейся мной девушке, что у меня пограничное расстройство личности, подробно описал симптомы и сложности в отношениях с такими людьми. И не удивительно, что больше её не видел. С тех пор я пару раз пользовался этим приёмчиком, чтобы избавиться от назойливого внимания. Просто начни жаловаться на свою жизнь — и вот ты уже стоишь один.

3. Рассказывайте смешные истории

Всегда держите в запасе забавную историю, чтобы заткнуть паузу. Молчание, тем более молчание наедине с кем-то — это не для весёлых ребят. Желательно, чтобы это была история из вашей жизни. Или из жизни ваших знакомых. Но если всё совсем плохо, то найдите в ближайшей роспечати залежавшийся сборник анекдотов с пожелтевшими страницами и вызубрите его. Кроме анекдотов про геев, женщин, национальные меньшинства — рискуете прослыть не толерантным, а от такого приговора в приличном обществе не спасёт даже весёлость.

Мне в этом плане повезло, я на несколько раз перечитал Довлатова. И, если особо не вникать, многие его истории похожи на анекдоты. Поэтому я не раз прибегал к «А вот у Довлатова было…». Работает, рекомендую.

4. Не читайте

Особенно русскую литературу. А как же Довлатов, упомянутый выше, спросите вы? С ним тупиковая ситуация: с первого раза вы не запомните, а со второго прочтения вы поймёте, что это не смешно, а очень грустно. В общем, не читайте. Как ни крути, большая часть литературы наполнена болью, страданиями, переживаниями и тоской. Это идёт от самой природы писательства. Как выглядит процесс написания книги? Сидит над столом сутулый человек, один, весь погружённый в себя, скорее всего вспоминает и снова переживает какие-то неудачи в собственной жизни, чтобы оживить своих персонажей… Ну что весёлого он может в таких условиях написать? Короче, ещё раз повторяю — не читайте! Чтение никого не сделало более весёлым. У вас столько неотсмотренных сериалов, зачем вам эти книги?

5. Поменьше думайте

Любой человек, если всерьёз начнёт думать о жизни, тем более о её смысле и собственном предназначении, быстро придёт к выводу, что жизнь не имеет смысла, как и любые действия, поступки и слова, а единственный достойный ход для человека — это покончить с собой. А выбирать между верёвкой и высоткой с улыбкой на лице может только сумасшедший. Нормальный человек, делая этот серьёзный выбор, будет максимально сосредоточен.

Не думайте ни в коем случае! Какие-то несчастные люди уже подумали обо всём на свете. И результат их раздумий ждёт вас готовым простым ответом на первой странице выдачи Гугла. Принимайте это за истину и прекращайте думать. И вот мы с вами уже почти что весёлые люди.

6. Не напрягайтесь

Не ставьте перед собой амбициозных задач. Не повышайте свои запросы. Не ввязывайтесь в интересные проекты. Всё это потребует от вас больших сил, рано или поздно вымотает вас, вы станете усталым, раздражительным. И как в таком состоянии быть весёлым?

Ну уж нет! Отлынивайте от работы столько, сколько это возможно. Если за вами не наблюдает ваш начальник, то смело бросайте работать, вам нужны силы, чтобы веселиться. Не позволяйте этой бесполезной работе отъедать вашу энергию. Помните: веселье прежде всего!

Что в итоге

Итак, если вы будет послушно следовать моим рекомендациям, то непременно станете весёлым человеком. По крайней мере, в глазах окружающих. Вы будете желанным гостем в любом доме, на любой вечеринке, у вас появятся друзья, лучшие красавицы города будут звать вас на свидания… А главное: никто больше не скажет вам, что вы какой-то грустный. Никогда.

Но помните: если вы единожды удовлетворили просьбы общества, вам придётся идти на уступки снова и снова. Поэтому ждите ̶в̶т̶о̶р̶н̶и̶к̶ мои следующие руководства: «Как стать добрым и отзывчивым», «Как стать бесконфликтным», «Кем стать ещё, чтобы всем было норм», «Как послать всех к чёрту и стать собой».

Спасибо за внимание, ещё спишемся.

Ранее Ctrl + ↓